logo
 
?

золото партии книга

О корабли перед тихим портом По возвращении счастливом После невзгод на пути ночном... Но будь влюблен - В божественной телесности отныне - И в тех, кого найдешь в небесной сини, В старейших небожителей... Но истинно бессмертным изваяньем Не мрамор станет или же гранит, А боль моя, которая кричит, Проникнувшись неслыханным страданьем, - Кричит, чтоб стать всеобщим достояньем.

Но это все же не земля, о нет, - Страну сию, лишенную примет, Душа узрит столь странной, столь холодной: Безмолвно простирается вокруг Один лишь лес кроваво-красных рук, Воздетых к небу грозно и бесплодно. Создатель твой, а не любовник твой, Созданье я любил, а не находку - Любил твой облик и твою походку, Тебя любил, но более - себя, И, возроптав, склоняюсь все же кротко Пред тою, что и губит не губя. На Небо Моей великой властью вознесен Там кравчий Ганимед, там он и Геба Поникнут пред тобой!

КОННОВ Издательство "Художественная литература", 1989 г. Под небом там покой и тишина, Там не грозит малейшая невзгода,- И мысли нет, что тучка хоть одна Там проскользнет по глади небосвода. "Мне твой удел внушил иную страсть - По вечности великую печаль: Достойна ль императорская власть Державного стремленья ввысь и вдаль - Туда, где боги, жизни не поправ, Но подлинную жизнь даруя ей, Тебя скрывают в вечности своей - Еще прекрасней, но не столь желанным, Как некогда любим был Адрианом, - И ждет забвенье всех земных забав? Ты на Олимпе - и завершена Земная жизнь небесным совершенством. Надежда к ней направится с небес С известием: зла не содеял тот, Кто вовсе не попал в водоворот, А лишь в бессмертье собственном исчез. Полки молитв моих полны тобой: Не ты, а мощь их - вот что небу мило.

ПЕССОА ] ===================================== Есть некая огромная страна, Недостижимая для морехода; Животворит и властвует она, И от нее свой род ведет Природа. Как тщетно ожидающий свиданья, По анфиладам собственной души Он мечется - то полон упованья, То ужаса - и муки хороши, Чтоб время скоротать в такой тиши. Там, где в любовь проникла смерть, - неясность Опасность превратилась в безопасность, А безопасность - в морок и обман, - И пустоты прекрасный истукан Вдохнул огонь в минутную безгласность. Не жажду, не велю, а вижу - в срок, Отмеренный богами, нашу жажду Любви переливающими в чаши, Где пламенем горят желанья наши, Где жизнь - не только в жизнь заточена, И чувство не повязано на чувство, Где и желанье - только лишь искусство Желать того, чем боль обделена, Иначе бы звалась она блаженством. Но вся твоя божественная сила - Есть плоть твоя, изваянная мной, - И если плоть победно покорила И если победила мир земной, То страсть моя была тому виной - Та страсть, что вознесла тебя превыше Затменья, и забвенья, и затишья, Из праха вырвав горькою ценой.

Спит мое сердце озером мертвым, И над озерным мертвым заливом Рыцарский замок забылся сном. Но мысль о тебе - словно тело, которое море Выносит на берег... Распахнуты двери, и ветер приходит с разбоем И мысль похищает про дым, про салонный досуг.. Пусть боль моя и память о былом Предстанут обнаженным божеством Над Времени великим океаном.

У госпожи в этом замке смутном Бескровны руки, и цвет их матов, И знать не знает она о том, Что где-то порт оживает утром, Когда чернеют борта фрегатов В рассветном мареве золотом... Молчанье твое почитает насущнейшим делом, Чтоб я на ходули взобрался у края райка... Одни сочтут такое горе странным, Другие - непростительным грехом, И, красоту земную ненавидя, Рванутся в оскорбленье и в обиде С холодным оскопительным ножом К тому, в ком подражателя найдем, - Но весь Восток Любви своим восходом Сиять во мраке будет год за годом, И боги снидут в мир, как мы вдвоем. Любовь образовала двуединство И в узел плоть стянула - столь тугой, Что жизнь стряхнула пошлое бесчинство, Божественной омывшись чистотой, - Не признавая никакой другой.

И знать не знает она, что в мире Есть этот замок... И, покидая морские шири, Пока впотьмах ей забвенье снится, В средневековье плывут суда... Но не душой - глазами смотрят люди, Лишь мрамор им внушает мысль о чуде, Тогда как плоть - лишь трепет вожделенья, Поэтому во мрамор облеку Мою невыразимую тоску, Печаль утраты, тяжесть сожаленья.

Из прошлого в грядущие века Мост нашей страсти белый перекинем. Чтобы потомок понял: высока Любовь и бесконечна в небе синем. Воистину алтарь повержен наш, И ты меня из бездны упрекнешь, Мол, пыл бессилен и напрасен раж - И ничего из мрака не вернешь, - А может, головы не повернешь, А может, возвратишься, как мираж, И боль мою, кровавую, как нож, Глухим ножнам отчаянья предашь". Мир вдвоем - И вечность бесконечная кругом, И прошлое - лишь призрачный мираж...

Сейчас небеса - будто мысль, что корабль не причалит... И статую я эту вознесу На высоту невиданной колонны, Чтоб времени завистливые стоны Не посягнули на ее красу Чредой сражений и землетрясений. Богами правит рок, Рукою рока часто служит бог, И роковых страшится сам гонений, - Ни бог, ни рок не смеет в здешний срок Сразить уже сраженный ими гений. С зеленым лавром ты безмерно схож И с пламенем любви из винных чаш. Божествен был тогда бы космос наш Любви и поклоненья.

О нет, не веселье, не боль - это праздник позорный, И миг доброты для меня не хорош и не плох... Увидел тело тихое на ложе, Себя в слезах над ним увидел тоже И в мыслях, не отличных от скорбей, Промолвил приговор души своей: "Я статую воздвигну на века Свидетельством незыблемым тому, Каков он был, каким сошел во тьму. Божественности подлинную суть Она вдохнуть умела мне во грудь, - И если смерть и жизнь и страсть затмила, - Ваятель одолеет естество И возвратит потомкам божество Из глубины веков и Нила. Не будь Олимпа, я б его сложил По камушку - и там тебе служил - Единственному богу и один - Превыше всех заоблачных вершин.

Продляется Час и становится яшмою черной Томления - мрамором, зыбким, как выдох и вдох... И Адриан на свой альков унылый Взглянул, как сквозь века, издалека.

О, как бесконечно печалит Твой взгляд отчужденный,- ни мысли в нем нет обо мне... То рядом Антиной - лишь позови, То изнываешь, пустоту обняв.