logo
 
?

детская книга распечатать

Р2 К29 --------------------------------------------------------------- Повесть ИБ No 4995 Ответственный редактор Л. В одном месте на полянке, озаренной дымным лунным светом, разведчики увидели среди раскиданных во все стороны деревьев громадную воронку от авиабомбы. Странный, тихий, ни на что не похожий прерывистый звук слышался где-то совсем недалеко, направо, за кустом можжевельника. Некоторое время они втроем стояли и слушали, положив пальцы на спусковые крючки автоматов. Через минуту он скрылся за темным кустом можжевельника, а еще через минуту, которая показалась долгой, как час, разведчики услышали тонкое посвистывание. Они поползли и скоро увидели сержанта, который стоял на коленях, заглядывая в небольшой окопчик, скрытый среди можжевельника. В это время Ахунбаев готов был от нетерпения скрипеть зубами и не скрипел только потому, что слишком хорошо знал своего друга. Достаточно было одного взгляда на капитана Енакиева, на его старенькую, но исключительно опрятную, ладно пригнанную шинель с черными петлицами и золотыми пуговицами, на его твердую фуражку с лаковым ремешком, черным околышком и прямым квадратным козырьком, несколько надвинутым на глаза, на его фляжку, аккуратно обшитую солдатским сукном, на электрический фонарик, прицепленный ко второй пуговице шинели, на его крепкие, но тонкие и во всякую погоду начищенные до глянца сапоги, чтобы понять всю добросовестность, всю точность и всю непреклонность этого человека. Иней, выпавший на рассвете, хрупко лежал на земле и долго не таял. Верхушка сосны раскачивалась по кругу, а вместе с ней раскачивалась и площадка, словно это был плот, который плавно носит вокруг широкого медленного водоворота. - Девять четырнадцать,- сказал капитан Енакиев, скользнув взглядом по своей руке. В данный момент это место не представляло ничего интересного. На нем не было ни огневых точек, ни оборонительных сооружений.

Часто нога наступала на брошенный противогаз, на раздавленную взрывом немецкую каску. Всем троим показалось, что они слышат выходящее из земли пение. Он взял в рот кинжал и пополз, бесшумно подтягиваясь на локтях, по-пластунски. А то вдруг, уточняя положение какой-нибудь цели, капитан Енакиев, сделав свой учтивый, но твердый останавливающий жест, опускался на колени перед стереотрубой и - как казалось капитану Ахунбаеву, очень долго - рыскал по туманному, слоистому горизонту, то и дело справляясь с картой и прикладывая к ней целлулоидный круг. Такое место, по мнению капитана Енакиева, было на правом фланге боевого участка, между развилками двух дорог и выходом в довольно глубокую балку, поросшую молодым дубняком.

Но пустой ли он или в нем кто-нибудь есть, было неизвестно. Тогда Егоров подал знак ложиться и лег сам животом на листья, уже поседевшие от инея. - радостно восклицал сквозь зубы капитан Ахунбаев и выставлял на карте маленький красный ромбик. Вся же задача заключалась именно в том, чтобы ударить совершенно неожиданно, в самый последний, решающий момент боя, и ударить туда, где этого меньше всего ожидают. Лейтенант Седых сошел на одну ступеньку ниже, но остановился: - Товарищ капитан, разрешите доложить.

И эта дверь, обращенная на запад, красноречиво говорила, что блиндаж немецкий, а не наш. Но он боялся, что его батарея, выдвинутая далеко вперед, на линию пехоты, и хорошо спрятанная, может обнаружить себя раньше времени. Ему докладывали о мальчике, но он еще не принял решения.

Иногда разведчики натыкались на глубокий, извилистый ход сообщения или на основательный командирский блиндаж, накатов в шесть, с дверью, обращенной на запад. "Пройтись по целям" не представляло, конечно, никакого труда. Капитан Енакиев нахмурился, но тотчас вспомнил: - Ах да!

Изредка дорогу преграждал сломанный снарядом ствол столетней сосны. После этого капитан Енакиев снял со своей записной книжки тугой резиновый поясок и перебрался к стереотрубе. Ему хотелось добиться, чтобы в случае надобности его батарея могла сразу, с первых же выстрелов, перейти на поражение, не тратя драгоценного времени на повторную пристрелку.

Но так как не было известно, брошены ли они или специально приготовлены к завтрашнему бою, то мимо этих штабелей нужно было пробираться с особенной осторожностью. - Твоя взяла, бог войны,- миролюбиво сказал Ахунбаев и, приставив свои часы к часам Енакиева, перевел стрелки.- Пусть будет на сей раз по-твоему. Грубо шурша плащом, он единым духом, не сделав ни одной остановки, спустился мимо посторонившихся артиллеристов по обеим лестницам вниз, бросил карту адъютанту, вскочил на коня и умчался, осыпаемый желтыми листьями. Но капитану Енакиеву хотелось, чтобы они были пристреляны еще лучше.

В некоторых местах, тщательно обложенных еловыми ветками, стояли, как поленницы дров, штабеля мин или артиллерийских снарядов. Телефонист сейчас же позвонил на командный пункт полка и доложил, что время девять часов четырнадцать минут.

Несколько сломанных осин и помятый кустарник не оставляли сомнения в том, что недавно здесь прошел танк или самоходное орудие, а слабый, не успевший выветриться, особый, чужой запах искусственного бензина и горячего масла показывал, что этот танк или самоходное орудие были немецкими.

Красный телефонный шнур, незаметно скользнувший под ногой, говорил, что где-то недалеко - неприятельский командный пункт или застава.

От этого в значительной степени зависел успех завтрашнего боя. Однако бывалый солдат сразу заметил бы тысячи признаков того, что именно здесь, в этом тихом, глухом месте, и притаилась война.

Задача заключалась в том, чтобы как можно тише и незаметнее перейти на свою сторону и поскорее доставить командиру взвода управления драгоценную карту с засеченными немецкими батареями. Если не считать нескольких далеких пушечных выстрелов да коротенькой пулеметной очереди где-то в стороне, то можно было подумать, что в мире нет никакой войны.